Algalat: Новая страница: «right Лейтин Борис Натанович [14(26).3.1893, с. Вяжское Даниловского уезда …»

2013-03-23T03:35:26Z

Новая страница: «right Лейтин Борис Натанович [14(26).3.1893, с. Вяжское Даниловского уезда …»

Новая страница

[[Файл:Лейтин.jpg|200px|thumb|right]]
Лейтин Борис Натанович [14(26).3.1893, с. Вяжское Даниловского уезда Ярославской губернии — 1972, г. Александров] — переводчик, поэт. Член СП СССР (1961). Окончил юридический факультет Московского университета (1918). Участник Гражданской войны 1918-1920. Опубликовал сборник стихов «Выдуманная любовь» (1919). Переводил произведения Дж. Байрона, П. Б. Шелли, В. Шекспира, Г. Гейне, И. В. Гете, а также поэтов народов СССР. После Великой Отечественной войны 1941-1945 переводил стихи и прозу писателей стран Восточной Европы. Перевод Лейтина трагедии В. Шекспира «Король Ричард III» был использован в постановках Кировского и Горьковского драматического театров (1960-е). В 1968 издан «Отелло» В. Шекспира в переводе Лейтина. Жил в г. Александрове.

== Источник: ==

Владимирская энциклопедия: Биобиблиографический словарь / Администрация Владимирской области, Владимирский Фонд культуры. — Владимир, 2002. 536 с.: ил.

'''ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ'''

Внешность у папы была примечательная. Тот, кто его раз увидел уже никогда не забывал, примечательный был человек, так говорили о моем папе. Роста он был, как мне казалось, когда я была маленькая, - высокого, но когда я стала взрослой, то оказалось - выше среднего, плотного сложения. В руках у него была трость, которой, когда он ходил, выделывал какие-то зигзаги одному ему понятные. Любимый головной убор - шляпа, смотря на время года - летом соломенная, осенью фетровая. Эти две вещи (шляпа и трость) были неотъемлемой частью его гардероба. Волосы его, насколько я его помню, были всегда с проседью, а к старости белые как лунь, красиво зачесаны, брови были в разлет, густые, носил он бородку и небольшие усы, которые он тщательно постригал один раз в неделю, не доверяя никаким парикмахерам. Взгляд у него был строгий, но если он разговаривал со мной, взгляд его становился совсем другим - мягким и теплым.

Когда мы гуляли с папой по улицам вечерами, при встрече со знакомыми он всегда снимал шляпу, а мне было как-то неудобно, и я его просила не снимать шляпу, но папа смущенно отвечал мне, что он так воспитан.

По долгу службы папа очень часто ездил в Москву, он там работал, занимался переводами стихов Шекспира, Шелли, Байрона и многих других поэтов. Мы любили с ним гулять вечером, папе очень нравился наш город, он говорил, что он тихий и зеленый. Любимым местом наших прогулок был сквер. Там было тихо и уютно, никто не мешал читать и думать. Рядом журчал фонтан, воздух был свежим и влажным. Мы садились на лавочку, и папа читал книгу на свежем воздухе. Бывало, он меня брал в библиотеку. Там он менял книгу, садился и немного времени читал, а я сидела тихонько рядом.

В 1961 году папу должны были принять в члены Союза Писателей СССР. В то время это было нелегко. Принимали самых лучших из лучших и папа очень волновался, я это прекрасно помню. Несколько человек должны были ходатайствовать за него. Очень хорошо помню Николая Любимова - они с папой дружили - он ходатайствовал перед Союзом Писателей СССР о принятии папы в Члены Союза Писателей СССР, еще несколько человек ходатайствовали за папу. Переписку он вел очень большую, давнишним другом его был писатель Илья Зиновьевич Гордон. Приезжая в Москву, папа навещал Илью Зиновьевича дома, и они вели деловые переговоры, я тоже была у Ильи Зиновьевича, он жил в Москве на улице Черняховского с женой и двумя сыновьями. Когда же я выросла и стала взрослой, папа брал меня в "Переделкино" - это место отдыха, называется оно "Дом творчества писателей СССР". Но и там папа не отдыхал, - после завтрака мы гуляли, а потом он садился и работал. В "Переделкино" нам очень нравилось, вечерами на прогулке мы встречались с Корнеем Ивановичем Чуковским. Папа представил меня Корнею Ивановичу, и я увидела замечательную добрую и сердечную улыбку на его губах. Это был высокий, жизнерадостный человек, очень подвижный. Мне он понравился сразу же. Мы гуляли по аллеи, и он показал нам свою очень хорошую дачу, я еще таких никогда не видала - это был огромный дом, в котором Корней Иванович жил последние годы постоянно. Далее по аллее мы увидали очень симпатичный домик, и я спросила, что это за дом. Оказалось, что это детская библиотека, выстроенная на средства Корнея Ивановича для местных ребятишек.. Оказывается он не только сочинял для детишек, но и в жизни своей делал добрые дела для них. Я удивлялась его жизнерадостности, хотя из рассказов папы знала, что жизнь не баловала его, он прошел трудную школу, которую прошли многие и многие в те года. При расставании он пожал нам с папой руки, и я была на седьмом небе, что судьба свела меня с таким великим человеком. Я даже пошутила папе, сказав: "Я теперь неделю не буду мыть правую руку". Папа, будучи по натуре своей не очень-то улыбчивым, засмеялся.

В 1958 году вышла папина книга "Ричард Ш" и через некоторое время в Малом театре пошла пьеса "Ричард Ш", где главную роль играл Владимир Яковлевич Самойлов. По окончании спектакля папу вызвали на сцену, и Владимир Яковлевич с благодарностью пожал руку папе и поблагодарил его за хорошую книгу и хороший перевод. Я сидела в первом ряду, и сердце мое билось с гордостью за моего отца.

В доме, где мы раньше жили на улице Красноармейской, телевизор был только у нас, и к нам приходили соседи смотреть телевизор. Папа радушно всех принимал. Он был очень добрым человеком, старался сделать приятное людям. В часы досуга папа любил смотреть такие передачи, как "Клуб кинопутешественников", "В мире животных", "Человек и закон", бокс. Очень любил кинофильм "Гамлет", восхищался игрой Иннокентия Смоктуновского. Любимыми певцами были Шаляпин и Магомаев. А когда шел балет или опера, он сидел как завороженный, затаив дыхание.

Когда мне было лет 14, папу послали во Фрунзе передавать свой опыт молодым поэтам. По возвращении из Фрунзе папа заехал в г. Ленинград к двоюродному брату Александру Страшунскому, за плечами у него был большой рюкзак, в котором он привез два сувенира из Фрунзе - два больших красивых кувшина необыкновенно разрисованных, он их приобрел во Фрунзе, как потом он мне сказал, что не мог пройти мимо такой красоты. И вдобавок в Ленинграде в комиссионном магазине он купил картину "Девочка с собачкой". Картина была очень большая, а лифт в доме, где жил двоюродный брат папы, не работал, и когда он с такой тяжелой ношей поднимался, сейчас уже не помню на какой этаж, с ним случился инсульт. Долгих 5 месяцев он пролежал в Ленинграде в больнице, мне было ужасно тоскливо без него. Поехать к нему я не могла, так как училась в школе, а мама целыми неделями сидела около него.

Помню очень интересный момент в моей жизни, когда мы были с папой в Переделкино. Я сидела с папой в бильярдной, ждала своей очереди играть. Когда подошла моя очередь, в бильярдную вошел высокий симпатичный молодой человек и предложил сыграть с ним. Папа сидел и улыбался, а я не знала причину его улыбки. Оказывается это был сам Евгений Евтушенко. Он разгромил меня в пух и прах. Я была расстроена, так как я сама играла прилично, но Евгений Евтушенко был само совершенство, кругом раздались аплодисменты в его честь.

В "Переделкино" отдыхали не только поэты, писатели, но и артисты также. Помнится вечерами, когда на улице шел дождь, и гулять по аллеям было нельзя, мы сидели на веранде и отдыхали в креслах-качалках. Рядом со мной сидела Рина Зеленая. Она была очень веселая, улыбчивая, разговорчивая, было очень весело.

Шли годы, я училась уже в седьмом классе. Как-то прихожу из школы, а на столе у папы стоит маленькая подержанная пишущая машинка марки "Москва".

Папе приходилось печатать свои переводы, так как почерк у него был не очень разборчивым и еще потому, что там были вставки, которые понимал только он сам. А на походы в город к машинистке, а жила она около детского сада № I, уходило много времени. Теперь у него была своя машинка, и он двумя пальцами стал печатать свои работы. Но это занимало очень много времени, и когда я перешла в седьмой класс, он решил выучить меня по книге печатать слепым методом всеми десятью пальцами. Сначала я не хотела учиться печатать, было лето, хорошая погода, хотелось на улицу гулять, а тут надо было учиться печатать. Долго папа меня уговаривал, а когда сказал чтоб я его пожалела, - тут я не выдержала и согласилась. Учеба шла очень хорошо, у меня оказался дар, так говорил папа, и я за две недели выучилась печатать всеми десятью пальцами слепым методом.

Наряду с переводами, которые папа делал по заказу, он еще трудился несколько лет над "Тимоном Афинским", которого он мечтал издать, но это так и осталось его мечтой. Куда бы папа ни обращался, всюду был один и тот же ответ - очень плохо с бумагой, нет возможности.

А спустя некоторое время папа взялся переводить Шекспира "Отелло", над ним он трудился долгих четыре года, делая и переделывая его. Это был каторжный труд, происходящий у меня на глазах. Все эти четыре года надо было кормить семью и папе приходилось очень часто ездить в Москву за подорожниками и переводить, хотя сроки перевода "Отелло" уже поджимали. Папа брался за самые трудные переводы, от которых отказывались молодые переводчики, а он их брал с удовольствием, хотя это было нелегко, за такие переводы платили обычно больше - 1рубль за строчку. Переводил папа со всех языков, какие ему только предлагали. Итак, в 1968 году вышел "Отелло", нашей радости не было границ. Однажды вечером, сидя у телевизора, папа смотрел передачу "Музыкальный киоск" и показывали книжные новинки, я в это время была на кухне. Вдруг слышу голос папы: "Дочура, иди сюда скорее". Я прибежала и увидала, что Элеонора Беляева показывает книгу Шекспира "Отелло". Надо было видеть радость и гордость моего папы - он смотрел на книгу, как любящий отец смотрит на свое дитя, глаза его светились гордостью, и тут же я услышала папины слова, что нет человека счастливее его на свете.

По выходе в свет "Отелло" папе выслали авторские экземпляры, но этого было мало, чтобы сделать подарки всем своим друзьям в Москве и знакомым писателям и поэтам. Он поехал в Москву и купил много, очень много экземпляров, помню, он целую неделю надписывал книги и отсылал бандероли по нужным адресам. А в ответ он получал также дарственные книги поэтов и писателей и восторженные отзывы о переводе "Отелло". Помню, как пришло письмо от Корнея Ивановича Чуковского, который восторгался переводом Шекспира "Отелло". Это письмо папа мне показал. В ответ Корней Иванович выслал папе свою книгу "Искусство перевода".

Т.Б. ОБЕЛОВА (Дочь поэта и переводчика Бориса Натановича Лейтина).

Лейтин Борис Натанович - История изменений

Algalat: Новая страница: «right Лейтин Борис Натанович [14(26).3.1893, с. Вяжское Даниловского уезда …»